PDF

Официальный бортовой журнал авиакомпании «Belavia»
Аудитория — более 4 000 000 человек в год

 

По направлению
к сванам

Перед тем как приступить к этому тексту, мы спросили разрешения у реки, берущей начало в ледниках: «Дорогая Ингури, можно ли приблизиться в словах к тому, что невозможно описать никакими метафорами, — к твоей Сванетии?» Ингури подумала минутку и прошелестела своими холодными водами: «Да-а-а».
Текст: Алиса Гелих
Фото: Надежда Дегтярева
Эта история могла бы начинаться словами «Высоко-высоко в горах…». Но начнется она в Тбилиси, куда прилетит ваш «боинг». Дальше все зависит от погоды. Если облака и ветер над Сванетией разрешат, можно за 40 минут долететь до Местии из тбилисского аэропорта Натахтари на маленьком чешском самолетике, который вмещает не больше 15 пассажиров. Самый комфортный наземный вариант — ночной поезд до Зугдиди. Когда-то в этом городе на западе Грузии находилась зимняя резиденция мегрельских князей Дадиани: сегодня дворцы отреставрированы и при желании можно задержаться на день, чтобы увидеть тысячи экспонатов из княжеской сокровищницы и погулять по невероятной красоты ботаническому саду с экзотическими растениями, собранными со всего мира. А можно сесть в маршрутку и через пару часов оказаться в Сванетии.

Но мы не искали легких путей и выбрали третий вариант — в Местию на маршрутке из «горбатого» Тифлиса: за восемь часов путешествия успеваешь пересмотреть половину фильмографии Отара Иоселиани. Между прочим, свана (это легко вычислить по фамилии — у сванов она оканчивается на -ани). Кстати, свою притчу «И стал свет» Иоселиани изначально планировал снимать в Сванетии, но потом передумал и улетел на съемки в Африку.
Фильм заканчивается, а мы все еще ползем на маршрутке серпантинами, пребывая в легком трансе от бесконечной дороги, умопомрачительных пейзажей за окошком и фокусов вестибулярного аппарата, не привыкшего к резким перепадам давления и лихим поворотам.

К пяти вечера мы на месте — в Местии. Выходим из салона словно в открытый космос. Колючий горный воздух пьянит — не нужно никакого ркацители. Впрочем, Сванетия — это не совсем про вино. Винограду в здешнем климате неуютно. Зато хорошо яблокам, из которых местные делают водку араку. Уставшие с дороги, мы все-таки пробуем яблочную чачу, закусывая сванским хачапури, в начинку которого добавляют перемолотое просо.

В первый же вечер попадаем в гости к Ларисе Маргиани — хранительнице музея, где воссозданы условия, традиции и обычаи, по которым века назад жили сваны. Лариса показывает место, где обычно восседал старейшина, слово которого в общине было решающим. А еще темницу для врагов. Кровная месть в Верхней Сванетии, или лицври, изнуряла страну не меньше войн с внешними врагами. Враждовали не только селениями, но и домами. «Достаточно было сказать обидное слово или пнуть ногой собаку, чтобы получить пулю в лоб, — пишет в своей книге „Внизу — Сванетия“ Александр Кузнецов. — И тогда мужчины поднимались в башни. Они забирали туда женщин и детей, прокопченные мясные туши, боеприпасы, наполняли водой деревянные баклаги в башнях. Башни имеют выход в дом, который тоже представлял собой крепость. Вместо окон в сванских домах узкие бойницы, а сами дома построены из камня — не подожжешь. Бывали случаи, когда мужчины отсиживались в башнях годами. Пока кровная месть не была осуществлена, старики гневались, молодые издевались, жены отказывали в общей постели. Земля в это время стояла невозделанной, пропадал скот, гибли люди».
А вот что рассказала нам местная жительница, Ксения Парджиани: «Не все конфликты заканчивались убийством. В спор между соседними кланами включались медиаторы (махши), задачей которых было разрешить конфликт мирно и максимально объективно. Называлось это лимбанал. Как рассказывают старики, в тот период, когда медиаторы занимались поиском решения конфликта, они часто закрывались в своем доме, почти никуда не выходили и почти ни с кем не общались, кроме самих участников конфликта или свидетелей. Процесс примирения был очень долгим, но почти всегда приводил к миру. С решением медиаторов должны были согласиться обе стороны — это называлось лягнажилигнэ. Сваны произносили на своем языке фразу, которая переводится как „Если бы я был на твоем месте, я бы примирился“».
Башни
Сванские башни — символ региона. Их строили в VIII—XIII вв.еках, в основном для обороны или в качестве убежища. Зачастую башни ставились высоко в горах и выполняли функцию сигнальных маяков. В некоторых башнях, по рассказам местных, прятали украденных невест. А еще сванские башни демонстрировали влиятельность рода. Например, у князей Дадешкелиани из общины Бечо была башня в 10 этажей! Сейчас сванские башни больше достопримечательность для туристов, однако и практическая польза есть: высокие каменные сооружения могут работать по принципу волнорезов и защищать сванов от лавин.

Издревле сванские земли были разделены между общинами. В общине они распределялись по кланам, а внутри кланов — между семьями. До сих пор под одной крышей соседствуют несколько поколений. Раньше в мачуби — просторном каменном доме с одной комнатой и очагом в центре — вместе с людьми жил скот. Постели устанавливали на втором ярусе, над стойлом домашних животных, чтобы согреваться исходящим от коров теплом. Сегодня дома у сванов современные, а животные живут во дворе.
Ушба
Сны Местии охраняет Ушба. Вершина, которая знакома с самим Тамерланом (с 1394 года он семь раз вторгался в Грузию). Гора, название которой переводится как «шабаш ведьм», состоит из двух вершин — Северной (4690 м) и Южной (4710 м). Между ними — Ушбинская перемычка, или «труба». Название не случайно — даже в хорошую погоду там гуляют ветра.

Ушбу грузинские скалолазы считают мерилом мастерства в альпинизме. Покорили ее далеко не все желающие — гора многим говорила «нет». И брала огромную плату за дерзость. Даже на расстоянии ее вершина открывается избранным, под настроение. Обычное явление: на всем Кавказе ясно и хорошо видны вершины других пиков, и только Ушба кутается в молочные туманы. Но если вдруг горная царица захочет показаться… Катарсис гарантирован! Почти два километра розовых скал из гранита и гнейса нависают над изумрудными лугами и сверкающим на солнце ледником. Картина, которая ошеломляет, пугает и восхищает одновременно.

Хороший вид на Ушбу открывается с некоторых точек селения Латали, что в 9 км от Местии. Название деревни переводится со сванского как «свобода». Или же «туда, куда можно бежать, скрыться». Именно латальцы охраняли границы Сванетии от завоевания князей, за что жители Ушгули подарили им часть своих земель.
Латали — это про духовность. Здесь много церквей, и некоторые находятся высоко в горах: сваны верили, что так ближе к Богу. Например, есть церковь, которая построена на высоте 2900 метров. А в одной из латальских семей хранится золотая чеканная икона Святого Георгия, которой венчали на царство царицу Тамару. Иногда ее показывают туристам.
В 1903 году князь Дадешкелиани подарил гору Ушбу альпинистке Ченчи фон Фиккер. О чем, кстати, свидетельствует дарственная грамота. Говорят, что сами сваны не поняли такой щедрости, однако Дадешкелиани ответил: «Гора как стояла, так и стоит, а женщине приятно».
Лучше гор только горы
Помните у Высоцкого: «Ты идешь по кромке ледника, взгляд не отрывая от вершины»? Эту песню он посвятил известному грузинскому альпинисту, свану Михаилу Хергиани. Грузия — в принципе родина советского альпинизма, а днем рождения его считается 27 августа 1923 года, когда студенты тифлисского университета покорили Казбек.

Самый, наверное, известный сван, советский спортсмен-альпинист, семикратный чемпион СССР Михаил Хергиани родился в семье альпинистов. Его отец Виссарион Хергиани — покоритель Ушбы в 1937 году. Все детство маленький Миша провел в горах родной Сванетии, а позже совершал выдающиеся восхождения к вершинам Британии, Болгарии, Франции, Италии.

За фантастические способности с невероятной быстротой проходить сложные скальные маршруты английские альпинисты дали Михаилу прозвище Тигр Скал. Погиб Хергиани в возрасте 37 лет — во время восхождения на 700-метровую стену Суальто в итальянских Доломитовых Альпах. Похоронен в родном поселке Местиа. В 1985 году в отчем доме Хергиани организован мемориальный дом-музей, где хранятся архивные фотографии, инвентарь и снаряжение альпинистов советского периода.
Лед
В Грузии более 600 ледников суммарной площадью около 500 км2, и самые крупные из них — в Сванетии. Самым большим и одним из красивейших ледников Кавказа считается Лардаади-Адиши, к которому поднимаются из сванского села Адиши. Его высота около 1,5 км — аналогичный по масштабам ледник можно увидеть только на пути к Эвересту! На высоте 2200 метров над уровнем моря спрятан ледник Шхара — тропа к нему начинается из сванского села Жибиани в общине Ушгули. У легендарной Ушбы также есть свой ледник — добраться до него можно из деревни Мазери в общине Бечо. Самым же популярным среди приезжих считается маршрут на ледник Чалаади, что в 12 км от Местии. Дорога проходит по лесу, вдоль реки, затем начинается кино (в Сванетии, как вы уже догадались, оно идет в режиме нон-стоп!): в камере невидимого оператора видим панораму скалистого массива Далакор, затем — вершины Чатини и Улутаучана. Чем ближе к леднику, тем сильнее проявляется его холодная красота. Правда, совсем близко подходить не стоит. Он прекрасен, но опасен: с вершины вниз постоянно падают камни разных размеров.
На безопасном расстоянии можно выпить чая с травами: если прийти с утра, здесь тихо, спокойно и кажется, что время остановилось. А потом приходят туристы, и начинается селфи-марафон.